Детский поход на Байкал начался не по-детски занятно. Моя сестра Катя, которая должна была присоединиться к нам в Иркутске, в поезд не села. Вместо этого мы узнали о разбившемся накануне в Иркутском аэропорту самолете. Прояснить судьбу тринадцатой участницы похода удалось лишь ближе к вечеру, когда в голову приходили уже только самые мрачные варианты развития событий. Оказалось, что Катя «всего лишь» сломала руку и из Москвы не вылетела. На семерых детей осталось только пять взрослых... Погода тоже не обещала легкой жизни. Южный берег Байкала приветствовал нас темно-лиловыми тучами:






Утром следующего дня приключилась еще одна неприятность: командира похода искусала собака местных спасателей. Просто взяла и коварно вцепилась мне в правую ногу, когда я заходил отметиться в МЧС. Поначалу укушенная конечность даже не заболела, а полчаса спустя вдруг опухла. Свежекупленная походная аптечка тут же пошла в расход. Обязанности врача, вместо выбывшей Кати, приняла на себя Ольга. Лечение командирской ноги фоткал Игореха:






К исходу второго дня отошли-таки от берега Байкала. По столь торжественному случаю замполит Игореха допустил некоторый перерасход своих стратегических запасов, упакованных в 10-литровую пластиковую бутыль. Получилось довольно весело... Правда, наутро взрослые смогли встать только к обеду, и то с очень большим трудом. Непьющие дети проснулись практически вовремя и полдня слонялись по лагерю в ожидании кормежки. Маша при этом еще нудно пеняла мне, что не может почистить зубы, потому что я не отвечаю, где лежит ее зубная щетка:






Нашей первой целью значилась вершина пика Черского в хребте Хамар-Дабан. Хребет этот, если верить известной песне Юрия Визбора, должен «хрустеть под ногами сквозь туман». Какого-то особого хруста зафиксировано не было, зато на деревьях вдоль тропы встречались пугающие таблички «Стой! Камнепад!». Выше по склону в этих местах располагается мраморный карьер, и глыбы превосходного розового мрамора время от времени падают с неба прямо на головы изумленных туристов. Во избежание новых неприятностей, приходилось регулярно посматривать вверх, а самые опасные участки преодолевать бегом:






Дети подозрительно легко восприняли тяготы походной жизни. Вопреки ожиданиям, не было ни капризничающих, ни хронически отстающих, ни смертельно уставших. Возможно, дети просто талантливо маскировались, но на вид все семеро выглядели вполне удовлетворенными тем обстоятельством, что их заставляют снова и снова вставать под рюкзаки и тащиться в гору без остановки целых полчаса:






Каждый ребенок, помимо обязательного для всех дежурства, получил свою особую походную должность. Больше всех повезло коменданту лагеря Филиппу и костровому Ивану. Распределение мест под палатки, коим, по идее, заведовал Филипп, обычно происходило само собой, путем самозахвата подходящей территории заинтересованными гражданами, а тушение костров, как показала практика, оказалось занятием совершенно бесполезным, ибо дрова на Хамар-Дабане вообще не имеют привычки гореть, о чем еще пойдет речь ниже. На привалах, когда остальные дети, старательно делали записи в своих блокнотиках, Филипп и Иван могли позволить себе расслабиться:

Походным экологом был назначен Олег, о чем он забыл практически сразу и до конца похода уже не вспоминал. Наблюдения за воздействием человека на окружающую природу ограничились сделанной еще в первые дни записью: «Леха бросил окурок, люди рвут цветы и построили машины». Вообще Олег был единственным ребенком в группе без «собственного» родителя. Это обстоятельство позволяло ему без особых последствий для организма пропускать мимо ушей многие ценные указания «посторонних» взрослых. Свой рюкзак Олег упрямо называл «портфелем». Причем этот самый «портфель» оказался настолько маленьким, что туда не помещалась и половина имущества Олега. Его спальник приходилось таскать Ольге:






Нудный подъем к вершине пика Черского по долине Слюдянки приятно разнообразят многочисленные переправы. Тропа шесть раз перепрыгивает с одного берега речки на другой и шесть раз возвращается обратно. Десять лет назад в этих местах мне приходилось идти вброд, теперь туристов радуют мостики разной степени надежности. Девять из двенадцати мостов дети преодолели самостоятельно:






Уже на первой переправе неожиданно выяснилось, что Ольга просто панически боится переходить речку по бревнам. Она была готова перебираться с берега на берег хоть вплавь, лишь бы не идти по этим хлипким и склизким мостикам. Впрочем, ледяная вода в Слюдянке совершенно не располагала к частому купанию, так что Ольге волей-неволей приходилось на каждой переправе преодолевать вместе с речкой еще и себя: 






Если бы тропа все время шла только по одному берегу, брести через лиственный лес, лишь отдаленно напоминающий настоящую тайгу, было бы совсем не интересно:






Когда мостик оказывался слишком узким, слишком длинным или слишком скользким, дети преодолевали его без рюкзаков под руководством взрослых. Руководить детей обычно выпадало Игорёхе:






Некоторым взрослым временами тоже требовалось чуткое руководство Игорёхи:






Из разнообразных вечерних занятий самый большой ажиотаж среди мальчиков вызывала рубка дров. За топором неизменно выстраивалась очередь. Девочки тоже старались не отставать. Правда, если самая маленькая Маша один раз попробовала замахнуться топором и сразу потеряла интерес к этому делу, самая старшая Христина рубила дрова наравне с пацанами:






Каждая бригада дежурных состояла из одного взрослого и двух или трех детей. При этом Олег неизменно вертелся возле костра, даже если не был «дежуркой». Он нетерпеливо спрашивал, скоро ли будет готово, просил облизать поварешку, размешать кисель, непременно своей ложкой, или хотя бы попробовать, не сварилась ли гречка. Пробовать гречку Олег был готов совсем сырой, уже через пару секунд после загрузки крупы в котел. Сразу после завтрака он обычно спрашивал, когда будет обед, а сразу же после обеда интересовался, скоро ли ужин. Когда остальные туристы сыто икая расходились от костра, Олег обязательно просил еще облизать котел. Последнее значительно облегчало работу «дежурок», ибо после облизывания Олегом котел можно было уже не мыть:






Состязаться с Олегом в прожорливости под силу было только Христине. Она даже не ждала окончания приема пищи, а сразу оценивала количество еды в своей тарелке и заявляла: «Я этим не наемся!» Маша придерживалась иной тактики. Основную порцию еды она обычно разливала либо себе на одежду, либо на окружающие предметы, а добавки ей вполне хватало, чтобы почувствовать себя сытой:






С течением походного времени дети становились все менее разборчивыми в еде и с удовольствием уплетали все подряд. Единственным исключением был Семен, до конца похода не изменивший своим гастрономическим предпочтениям. Гречку он не ел вообще, рыбу ел очень неохотно, остальные походные кушанья тоже не вызывали у него особого энтузиазма. Хотя у Семена была самая мелкая миска, каждый прием пищи давался ему мучительно тяжело. Когда остальные туристы уже давно пили чай, Семен обычно еще только зачерпывал вторую или третью ложку. Остается загадкой, каким образом Игорехе удалось сфоткать сына таким жизнерадостным в обнимку с тарелкой такой ненавистной каши:






Место нашей второй ночевки на Хамар-Дабане получило название Бурундучья поляна. Сперва местные бурундуки просто присматривались к непрошеным гостям, попеременно выбегая из своих норок. Когда утром следующего дня дети положили на камушек немного печенья, лесные жители не упустили возможности пополнить свои съестные запасы. Один из бурундуков короткими перебежками, осторожно осматриваясь, подбирался к камню с печенинками. Достигнув цели, он принимался шустро обкусывать кусочек за кусочком, пока его щеки не раздувались до неприличия. После этого бурундучок стрелой убегал в нору, чтобы через минуту-другую вернуться обратно уже с опорожненными щеками за следующей порцией:






Осталось запихнуть еще два кусочка – и можно бежать:




Продолжение: Хамар-Дабан

детский дневник | походные фотографии | вернуться в начало отчета